воскресенье, 17 июля 2016 г.

Речь Гоаврда Рорка — главного героя романа «Источник» Айн Рэнд.

— Тысячи лет назад люди научились пользоваться огнем. Первый, кто это сделал, вероятно, был сожжен соплеменниками на костре, разводить который сам и научил. Вероятно, его приняли за злодея, имевшего дело с духами, которых люди страшились. Но потом люди освоили огонь, он согревал их, на нем готовили пищу, он освещал их пещеры. Они обрели непостижимый дар, завеса мрака была сдернута с земли. Прошли века, и родился человек, который изобрел колесо. Вероятно, его распяли на дыбе, строить которую он научил своих собратьев. Его изобретение сочли недопустимым вторжением в запретную область. Но прошло время, и благодаря этому человеку люди смогли раздвинуть горизонты своих странствий. Он оставил им не­постижимый для них дар, открыл путь в широкий мир.

Такой первооткрыватель, человек непокорного духа стоит у ис­токов всех легенд, записанных человечеством с начала истории. Прометей был прикован к скале, хищные птицы раздирали его вну­тренности, потому что он украл у богов огонь. Адам был обречен на страдания, потому что вкусил плод древа познания. Какой миф ни возьми, люди всегда осознавали, что у истоков славы человеческого рода стоит кто-то один и этот один поплатился за свою смелость.

Во все века были люди, первыми отправлявшиеся в неизведан­ное, и единственным оружием им служило прозрение. Их цели были различны, но в одном они были похожи: они делали первый шаг по новому пути, они ни у кого ничего не заимствовали, и люди всегда платили им ненавистью. Великие творцы: мыслители, художники, изобретатели — одиноко противостояли своим современникам. Сопротивление вызывала всякая великая идея. Отвергалось всякое великое изобретение. Первый мотор был объявлен глупостью. Аэроплан считался невозможным. Паровую машину считали злом. Анестезию признавали греховной. Но первопроходцы продолжали дерзать, ведомые прозрением. Они сражались, страдали и дорого расплачивались. Но они побеждали.

Служение своим собратьям не вдохновляло никого из творцов, потому что собратья отвергали дар, который им предлагали, — он ломал косность их обыденного существования. Истина всегда была для творца единственным стимулом. Истина, постигнутая им, и труд по ее воплощению вели его. Симфония, книга, машина, философское откровение, самолет или здание — в них были его цель и жизнь. Творение, а не те, кто его использует. Творение, а не польза, которую другие извлекают из него. Творение, сообщившее форму истине. Ис­тина была для творца превыше всего — и всех.

Его прозрение, сила, смелость проистекали из его духа. Но дух человека — он сам, его сознание. Мысль, чувство, суждение, действие суть функции Я.

Творцы не были бескорыстны. Тайна их мощи в том, что она само­достаточна, самообусловлена и самопроизводна. Первопричина, ис­точник энергии, жизненная сила, первичный стимул. Творец никому и ничему не служил. Он жил для себя.

И только живя для себя, он мог достичь того, что составляет славу человечества. Такова природа свершения.

Человек может выжить, только благодаря своему уму. Он приходит в мир безоружным. Единственное его оружие — мозг. Животные до­биваются пищи силой. У человека нет когтей, клыков, рогов, мощных мускулов. Он должен выращивать свою пищу или охотиться на нее. Чтобы выращивать, требуется разум. Чтобы охотиться, нужно оружие, а чтобы изготовить оружие, требуется разум. От этих простейших потребностей до высочайших религиозных абстракций, от колеса до небоскреба — все, что мы есть, и все, что мы имеем, восходит к одно­му— способности мыслить.

Но мышление — свойство индивидуума. Нет такой сущности, как коллективный мозг, нет такой сущности, как коллективная мысль. Согласие, достигнутое группой людей, — это лишь компромисс, усреднение множества частных мыслей. Оно вторично. Первичный акт, мыслительный процесс совершается каждым человеком в оди­ночку. Можно разделить пищу, но нельзя переварить ее в коллектив­ном желудке. Нельзя дышать за другого. Нельзя думать за другого. Все функции тела и духа индивидуальны. Ими нельзя поделиться, их нельзя передать.

Мы используем продукты мышления других людей. Мы наследу­ем колесо и делаем телегу. Телега становится автомобилем. Автомо­биль — самолетом. Но по всей цепочке прогресса мы получаем от других только конечный продукт их мысли. Движущей силой высту­пает способность к творчеству, которая использует этот продукт как материал и делает следующий шаг. Нельзя дать или получить способ­ность к творчеству, одолжить ее или поделиться ею. Она принадлежит каждому в отдельности. То, что ею создается, составляет собствен­ность творца. Люди учатся друг у друга. Но обучение — лишь обмен материальным. Никто не может дать другому способность мыслить. Но от этой способности зависит выживание.

На земле ничто не дано человеку. Все, что ему требуется, надо произвести. И он сталкивается с главным выбором: есть только два способа выжить — живя своим умом или паразитируя на уме других. Творец творит. Паразит все получает из вторых рук. Творец стоит лицом к лицу с природой. Паразит прячется за посредником.

Творец стремится подчинить природу. Паразит стремится подчи­нить людей.

Творец живет ради своего дела. Он не нуждается в других. Пер­вичная цепь замкнута в нем самом. Паразит живет, питаясь из чужих рук. Ему нужны другие. Другие становятся единственным смыслом его существования.

Основное, что требуется созидателю, — независимость. Мыслящая личность не может творить по принуждению. Ее нельзя взять в шоры, урезать в правах или подчинить каким-либо ограничениям. Ей нужна полная независимость в действиях и мотивах. Для созидателя вторич­ны все связи с людьми.

Главная забота паразита — облегчить связь с другими людьми, чтобы кормиться самому. Он ставит связи и отношения на первое место. И провозглашает, что человек живет для других. Он пропо­ведует альтруизм.

Альтруизм — учение, согласно которому человек должен жить для других и ставить других выше себя.

Но человек не может жить ради другого человека. Он не может поделиться своей душой, как не может поделиться телом. Паразит использовал альтруизм как орудие эксплуатации и перевернул основу нравственных принципов человечества. Людям дали исчерпывающие инструкции, как уничтожить творца. Людям внушили, что зависи­мость — благо и добродетель.

Тот, кто пытается жить для других, — иждивенец. Он паразит по природе и делает паразитами тех, кому служит. Эта связь лишь раз­лагает обоих. Она недопустима в принципе. Ее ближайший прототип в реальном мире — раб, человек, который по определению служит своему господину. Если отвратительно физическое рабство, то насколько более отвратительно рабство духовное, раболепство духа. Раб по принуждению сохраняет остатки чести. Его оправдывает то, что он сопротивлялся и считает свое состояние злом. Но человек, добровольно отдающийся в рабство во имя любви, становится самым низменным существом на свете. Он позорит человеческое достоинство и опошляет идею любви. Но в этом суть альтруизма.

Людям внушили, что высшая добродетель — не созидать, а отда­вать. Но нельзя отдать то, что не создано. Созидание предшествует распределению, иначе нечего будет распределять. Интересы творяще­го выше интересов пользователя. Но нас учат восхищаться в первую очередь паразитом, который распоряжается чужими дарами, а не человеком, благодаря которому эти дары появились. Мы восхваляем благотворительность и не замечаем созидания.

Людям внушают, что их первая забота — облегчать страдания ближних. Но страдание — болезнь. Видя боль, люди стараются об­легчить ее. Но провозглашая сострадание высшим критерием добра, страдание превращают в важнейшее дело жизни. И вот уже люди хо­тят видеть страдания других, чтобы самим быть добродетельными. Такова природа альтруизма. Но созидателя заботит не болезнь, а жизнь. Трудами созидателей искоренялись одни болезни за други­ми, болезни телесные и душевные; созидатели принесли больше об­легчения страдающим, чем любой альтруист.

Людей учили, что соглашаться с другими — добродетель. Но тво­рец не согласен. Людей учили, что добродетельно плыть по течению. Но творец идет против течения. Людям внушали, что добродетельно держаться вместе. Но творец держится в одиночестве.

Людям внушали, что Я человека — синоним зла, что бескоры­стие — идеал добродетели. Но творец — эгоист в абсолютном смысле, а бескорыстный человек — тот, кто не думает, не чувствует, не выно­сит суждений и не действует. Все это — свойства личности. Тут под­мена понятий смертельно опасна. Суть проблемы была извращена, и человечеству не оставили выбора... и свободы. Как два полюса ему предложили два понятия — эгоизм и альтруизм. Сказали, что эгоизм означает жертвование интересами других в угоду себе, а альтруизм — жертвование собой для других. Этим человека навечно привязывали к другим людям и не оставляли ему никакого выбора, кроме боли — собственной боли, переносимой ради других, или боли, причиняемой другим ради себя. К этому добавляли, что от самоуничижения надо испытывать радость, и ловушка захлопывалась. Оставалось принять мазохизм в качестве идеала — как альтернативу садизму. Это был величайший обман, которому когда-либо подвергали человечество.

Зависимость и страдание были навязаны людям как основа жизни.

Но выбор — не между самопожертвованием и господством. Вы­бор — между независимостью и зависимостью. Кодекс созидателя или кодекс паразита. Вот дилемма. В основе ее — выбор между жизнью и смертью. Кодекс творца исходит из интересов мыслящей личности, что обеспечивает человечеству выживание. Кодекс паразита исходит из потребностей рассудка, не способного к выживанию. Хорошо все, что исходит от независимого Я. Плохо все, что порождено зависимо­стью человека от других людей.

В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в сво­их целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии. Его нет для других людей, и он не просит, чтобы другие были для него. Это единственно возможная между людь­ми форма братства и взаимоуважения.

Различна мера способностей, но основной принцип един: мера независимости человека, инициативности и преданности своему делу определяет его талант как работника и ценность как человека. Независимость — вот единственный критерий его значимости и до­стоинства. То, что человек есть и во что он ставит себя, а не то, что он сделал или не сделал для других. Нет замены личному достоинству, и нет иной шкалы для его оценки, кроме независимости.

В честных отношениях нет места жертвенности. Архитектору нуж­ны заказчики, но он не подчиняет свой труд их желаниям. Они нужда­ются в нем, но они заказывают ему дом не для того, чтобы загрузить его работой. Люди обмениваются своим трудом ради взаимной вы­годы, со взаимного согласия, каждый по собственной воле, когда их личные интересы совпадают и обе стороны заинтересованы в обмене. Если же у них нет желания, они не обязаны иметь дело друг с другом. Это единственно верная форма отношений между равными. Иное — отношения раба и господина или жертвы и палача.

Нет совместного труда с согласия большинства. Всякое творческое дело выполняется под руководством чьей-то одной мысли. Чтобы воз­вести здание, архитектору требуется множество исполнителей. Но он не ставит свой проект на голосование. Они работают вместе по обще­му согласию, и каждый свободен в своем деле. Архитектор использует сталь, стекло, бетон, произведенные другими. Но эти материалы оста­ются просто сталью, стеклом, бетоном, пока он не пустил их в дело. То, что он делает из них, уже личный продукт, его личная собственность. Такова единственная модель правильного сотрудничества людей.

Первейшее на земле право — это право Я. Первейший долг че­ловека — долг перед собой. Его нравственный долг — никогда не отождествлять свои цели с другой личностью; нравственный закон — делать то, что он хочет, при условии, что его желания в основе своей не зависят от других людей. Это включает всю сферу его творческих способностей, разума, труда. Но это не относится к бандиту, альтруи­сту или диктатору.

Человек мыслит и трудится один. Человек один не может грабить, эксплуатировать или править. Рабство, эксплуатация, господство предполагают наличие жертвы, а это предполагает зависимость, то есть сферу деятельности паразитов.

Правители не эгоисты. Они ничего не создают. Они существуют полностью за счет других. Их цель в их подданных, в порабощении. Они столь же зависимы, как нищий, бандит или работник соцобеспечения. Форма зависимости несущественна.

Но людям внушили, что не творцы — тираны, императоры, дикта­торы — олицетворение эгоизма. Этот обман был нужен, чтобы при­низить и уничтожить Я в себе и других. Целью этого обмана было покончить с творцами. Или обуздать их, что то же самое.

Испокон века противостоят друг другу два антагониста — творец и паразит. Когда первый творец изобрел колесо, первый паразит изо­брел альтруизм.

Творец, отвергнутый, гонимый, преследуемый, эксплуатируемый, упорно шел своим путем, вперед и вперед, и тащил за собой все чело­вечество. Паразит ничем не содействовал прогрессу, он ставил палки в колеса. У этого конфликта есть другое название: индивидуум против коллектива.

«Общее благо» коллектива — расы, класса, государства — состоя­ло в требовании и оправдании всякой тирании над людьми. Все са­мое страшное в мировой истории свершалось во имя человеколюбия. Какой акт эгоизма привел к кровопролитию, сравнимому с тем, что учиняли апологеты альтруизма? Где искать причину — в человече­ском лицемерии или в самой сути принципа? Самые беспощадные мясники были правдивыми людьми. Они верили в гильотину и рас­стрел как верный путь к идеальному обществу. Никто не подвергал сомнению их право на убийство, поскольку они убивали ради гума­низма. Было признано, что можно пожертвовать одним человеком ради другого. Меняются действующие лица, но трагедия идет сво­им ходом. Гуманист начинает признанием в любви к человечеству и кончает морем крови. Так было и так будет до тех пор, пока люди верят, что бескорыстное есть дело доброе. Это дает гуманисту право действовать и вынуждает его жертвы к смирению. Но посмотрите на результат.

Единственно верный лозунг человеческих отношений — руки прочь! Это и есть единственное добро, которое люди могут делать друг другу.

А теперь посмотрите, чего добилось общество, построенное на принципах индивидуализма. Возьмите нас, нашу страну, благород­нейшее из государств в человеческой истории, страну величайших достижений, благополучия и свободы. Наша страна не строилась на принципе бескорыстного служения, жертвенности, самоотверженно­сти или иных постулатах альтруизма. Она основана на праве человека строить счастливую жизнь. Творить собственное счастье, а не чье-то. Личный, частный, эгоистичный мотив. И обратитесь к результатам. Обратитесь к собственной совести.

Это древний конфликт. Люди приближались к истине, но всякий раз отвергали ее, и цивилизации гибли одна задругой. Цивилиза­ция — это движение к первостепенному праву личности. Вся жизнь дикаря проходит на глазах общества, она управляется племенными за­конами. Цивилизация — процесс освобождения человека от людей.

Ныне коллективизм — закон паразита, второсортного человека, древнее чудовище, сорвавшееся с цепи и опьяневшее от власти. Оно низвело людей до уровня невиданного ранее интеллектуального бес­честья. Оно разрослось до невероятных, беспрецедентных масштабов.

Оно напоило умы ядом. Оно поглотило большую часть Европы. Его волны захлестывают и нашу страну.

Я архитектор. Я знаю, что будет с сооружением, поскольку знаю принцип, на котором оно зиждется. Мы движемся и уже близки к обществу, в котором я не могу позволить себе жить.

Теперь вы знаете, почему я взорвал Кортландт.

Я спроектировал Кортландт. Я дал его вам. Я разрушил его.

Разрушил, потому что такова была моя воля. Я не позволил ему существовать. Это было чудовище и по форме, и по содержанию. Я должен был уничтожить и то и другое. Его форма была изуродована двумя посредственностями, которые присвоили себе право усовер­шенствовать то, что было создано не ими и было им не по плечу. Им позволено было сделать это по негласному правилу, что бескорыстное назначение здания превыше всего.

Я взялся спроектировать Кортландт, чтобы увидеть воплощение своего замысла — не для каких-либо иных целей. Только эту цену я назначил за свой труд. Он не был оплачен.

Я не виню Питера Китинга. Он был беспомощен. У него был кон­тракт. Им пренебрегли. Ему обещали, что предложенное им сооруже­ние будет возведено согласно проекту. Обещание не сдержали. Стрем­ление людей к тому, чтобы их труд уважали, считались с их мнением, теперь объявили чем-то несущественным, не стоящим внимания. Вы слышали, что заявил прокурор. Почему здание было обезображено? Без всякой причины. Такие действия всегда беспричинны, разве что за ними стоит тщеславие профана, посягающего на чужое достояние, духовное или материальное. Кто позволил им сделать это? Никто, в частности среди множества чиновников. Никто не нес ответствен­ности и некого призвать к ответу. Таков характер всех коллективных действий.

Я не получил оплаты, которую просил. Но хозяева Кортландта полу­чили от меня то, что хотели. Им нужен был проект, по которому можно возвести здание с наименьшими затратами. Они не нашли никого, кто бы удовлетворил их запросы. Это мог сделать я, и я это сделал. Они воспользовались моим трудом и сделали так, что я предложил им его как дар. Но я не альтруист. Я не раздаю дары такого рода.

Утверждают, что я разрушил жилище для обездоленных, но за­бывают, что, если бы не я, у обездоленных не было бы возможности иметь такой дом. Тем, кто хлопотал о бедняках, пришлось обратиться ко мне, человеку, который никогда о них не хлопотал, обратиться за моей помощью, чтобы помочь беднякам. Полагают, что бедность бу­дущих жильцов давала им право на мой труд. Что их положение обя­зывало меня к участию. Что помочь им было моим долгом, от кото­рого я не мог уклониться. Таково кредо коллективизма, который за­хлестнул мир.

Я вышел заявить, что не признаю чьего-либо права ни на одну минуту моего времени. Ни на одну частицу моей жизни и энергии. Ни на одно из моих свершений. И не важно, кто заявит такое право, сколько их будет и как сильно они будут нуждаться во мне.

Я вышел заявить, что я человек, существующий не для других.

Заявить это необходимо, ибо мир гибнет в оргии самопожертво­вания.

Я заявляю, что неприкосновенность созидательных усилий чело­века намного важнее всякой благотворительности. Те из вас, кому это непонятно, губят мир.

Я пришел изложить свои условия. На иных я отказываюсь суще­ствовать.

Я не признаю никаких обязательств перед людьми, кроме одно­го — уважать их свободу и не иметь никакого отношения к обществу рабов. Я готов отдать моей стране десять лет, которые проведу в тюрь­ме, если моей страны больше не существует. Я отдам их в память о ней и с благодарностью к ней такой, какой она была. Это будет актом верности моей стране и актом отказа жить и работать в той стране, которая пришла ей на смену.

С моей стороны это акт верности каждому творцу, когда-либо жив­шему и пострадавшему от сил, несущих ответственность за Кортландт, который я взорвал. Каждому мучительному часу одиночества, изгна­ния, осуждения и душевной муки, которые им пришлось испытать, но и каждой битве, в которой они победили. Каждому творцу, чье имя известно, и тем, кто жил, боролся и погиб непризнанным. Каждо­му творцу, уничтоженному физически или духовно. Генри Камерону и Стивену Мэллори. И человеку, который не хочет, чтобы его имя было названо, но он сидит в этом зале и знает, что я говорю о нем.

Айн Рэнд, «Источник», 1943 год.

понедельник, 9 марта 2015 г.

Мой смысл жизни


Где-то полгода назад по учебе мне задали домашнее задание. И поскольку предметом была философия, то и задание было ему соответствующие: написать сочинение-эссе на тему «Смысл моей жизни». Не обычное задание, которое явно не удаться списать – максимум отделаться шаблонными фразами на десять предложений. Но я решил подойти к этому  делу как можно ответственней. 

Придя домой, я крепко задумался: «для чего я живу». Не то чтобы до этого момента я не размышлял об этом вопросе, просто в голове все эти цели были как-то расплывчаты, туманны. Мне нужно было их выкристаллизовать, сделать яснее и понятнее в первую очередь для самого себя, а уже потом для преподавателя. Во многом свои основные тезисы я уже не раз озвучивал, однако, я  уверен, что из-за раздаржительного неприятия их на слух, многие мои товарищи их не уяснили. 

Я переписал это сочинение и выложил сюда, изрядно дополнив оригинал. Ведь не мог же я написать некоторые достаточно резкие мысли – обыватель (быдло) меня бы сочли самодуром. И без того я думал, что моя некоторая высокопарность стиля письма может отпугнуть проверяющего, к счастью это обошлось. 

Я буду краток – большее содержание это сочинения превратило бы его в некое подобие оправдания, а я этого не хочу, хотя и не совсем избежал в итоге.

И кстати, преподавателя эссе поразило (чему я честно рад), так может и Вы, мои читатели, увидели здесь другую грань жизни. Хотя бы на моем примере смысла жизни.


Из всех целей человечества или каждого отдельно взятого человека – всех их стремлений и мечт я не выбрал ни чего. Почему? По неведомым мне самому причинам для меня это не является хоть сколько-нибудь важным. Все цели своих родственников, друзей и близких людей являются для меня только необходимостью. Для них смысл жизни - это дом, семья, дети, работа, деньги и так далее. Я считаю это крайне глупым, хотя ни кого не осуждаю. 

Мой же смысл жизни - это его поиск. Всегда. 

Не важно, где я стану его искать, не важно, сколько времени уйдет на это – для меня главное сам процесс. 

На заре моих лет поиск своей судьбы и места в этом мире может оказаться лучшим приключением, когда-либо случившимся с простым человеком. Я истинно уверен, что только так и познается вся красота нашей жизни на Земле – в поиске своей судьбы можно раскрыть все лучшие качества, что заложены в нас. 

Кинув якорь, заявив об оседлости, ты уже ни когда не узнаешь, что за теми вершинами гор на горизонте. От такого поведения я бегу, несмотря ни на что. Ведь только окружающие люди прививают на совестливость за совершение искренних поступков по воли души. Эти муки к сожалению, не оставили меня, хотя со временем я все же стану холоднее. 

Эта «неопределенность в мои года» не воспринимается мной, как некий порок или беспечность – наоборот, я не ограничиваю себя. Я космополитичен, а значит и универсален. Я ищу цель, которая будет достойна меня. Цель, ради которой можно меняться, рвать со всем старым и не важным. 

Только такой путь приведет меня к знаниям и хоть сколько-нибудь приближенному пониманию самого мира.

О чем прошу остальных – не вставать у меня на пути. Я не тиран общества, я, как сказал один мой знакомый: «человек не своего времени». Но ведь от клейма не убежишь, правда, друг?

четверг, 5 марта 2015 г.

Good bye Middle-Earth

Как же восхишается моя душа на этом моменте окончания одной из самых впечатляющих историй, что когда-либо знало человечество!

понедельник, 2 февраля 2015 г.

Итог за год


Вышло так что прошлый год стал самым трудным в моей жизни - вот в принципе так и можно оставить это сообщение, ведь оно само суть, без излишеств подводит итог и как бы за одно еще и объясняет почему же в моем, сугубо писательском блоге (лучшее назвать это все беллетристикой чистой воды) ничего не появлялось аж самого лета! Поверьте, на то были максимальные причины, а не лень или другой недуг моего поколения... Просто весь год я был словно за бортом и отчаянно пытался догнать уплывающий в закат лайнер под названием "реальная жизнь". К зиме мне наконец-то это удалось, пускай я и подморозил свое сердце в  соленых до дурости водах океана бытовухи общества.

В основном блоге я уже отписался по итогам 2014 о музыке, кино и прочих видах искусства, что мне лично были интересны. Это было просто - оценивать труды и достижения других всегда очень просто. 

Другое дело смотреть на себя и под чертой писать о своих свершениях за год. Для меня это всегда трудно, да и в письменной форме я делаю это в первый раз, так что такая обстоятельная саморефлексия для меня вообще диковина еще та.
И к тому же мой путь не может быть уведен мной же со стороны и обрести адекватную, сколько-нибудь не самолюбивую оценку. Пускай при этом всем  я не полагаюсь на мнение других людей. Чисто из принципа - не доверяю их взглядам на саму жизнь. Короче, будь что будет и мне все равно не важно (но интересно!) что вы скажете обо мне в конце этого опуса, что я так долго и мучительно писал.

Прибегну к эдаким пунктам жизни чтобы не растекаться умом по древу. Так будет проще всем. Хотя это ж я!. Не обещаю, что моя манера изъяснения событий и чувств будет четко сформулирована и правильно интерпретирована вами. Читать мои "душеизлияния" всегда было тяжко, но красиво! Слова ниже это личные слова - мои слова о том, что сидит и гнобит меня изнутри. Ведь по большей части я тут хочу просто высказаться, вылить все thisisshit и может быть обрести покой. Да пускай очистится моя совесть на последнем предложении. Yo!


Армия. Кошмар. 
Да, кошмар! Такой что я только спустя год после дембеля пишу, точнее даже пытаюсь описать свои чувства по отношению к целому году своей похеренной жизни в различных в/ч. В армию я убежал от проблем своего не определения в жизни. Думал - год даст мне решить как быть дальше и что делать со своим бренным телом в этом мире. Как оказалось потом год ничего не решил, но это все потом, пока о службе.
Не важно, где я служил и в каких войсках - все это понты, которыми, кстати, кидаются мои друзья, которые же про эту самую армию только шутить и умеют. Уебки, конечно, они в этом плане. Ну да хер с ними... Я считаю что отслужил достойно, без проволочек, без званий (к ним я и не рвался) - тихо и мирно, на сколько это позволяло та или иная ситуация там. Ведь в принципе меня все устраивало - в плане условий жизни, труда, еды, одежды - все хорошо, люди - вот что тут всегда будет дерьмом. В этом я уверен за армию на сто лет вперед.
Дедовщина не была той вещью которую я боялся будучи "духом" - мне было страшно за тех ребят, что выйдут от туда насмотревшись на то как можно унижать своих же сослуживцев - товарищей. В учебке мы ближе к ее концу стали почти братьями по оружию, и даже самых тупых и просто кривых (а таких в наших рядах хватало) мы поддерживали и не давали в обиду чужим. Когда меня перевели в войска, меня поразило то как люди могут быть волками по отношению друг к другу, когда каждого из них унижают.
Массовая озлобленность передалась и мне (себя я считаю максимально добрым человеком и даже справедливым). Когда я стал показывать свой характер меня никто не стал трогать, через неделю в уважении мне призналось половины дембелей, а под конец своей службы мой ком.отряда(уважаю его до сих пор!) рекомендовал вместо себя меня... Но не сложилось, как и не сложилось в учебке стать художником полка при своем кабинете...
Я не позволял себе показывать зубы, потому что понимаю уже сейчас, что сделав я все так как от меня хотели бы я вышел бы младшим сержантам. Но эти лычки на плечах бы жгли мне душу, напоминая о том какой мразь пришлось бы мне стать чтобы заполучит их. Когда меня все-таки назначали командиром отделения в учебке (как же я не хотел им быть!) я волей-неволей, но озверел. За всю жизнь я никогда не был таким злым. Ведь я в жизни не дрался, кстати, и за всю армию не "получил кулака" и сам никому не давал его. Такое озверение было для меня весьма показательным...
Я быстро понял, что друзей заводить здесь все же не стоит. Никогда. Все равно все общее - мне под конец было не важно в чьих берцах я хожу, чей бушлат я натягиваю. Лишь бы это все скорее кончилось. Потому что я никогда не разочаровывался так в людях, и, как следствие, никогда не был так одинок в толпе.
Три месяца я молил о скорейшем конце. Кто не знает, что такое сто дней подряд считать часы - то не знает цену времени в принципе. С ноября (служил с декабря) я стал на столько опостылевшим к самой службе, распорядку дня, требованиям офицеров - что казалось большего похуиста в части просто не было. Может так себя и чувствуют зеки в карцерах?.. Я чувствовал себя на столько растворенным, ополовиненным и иссушенным, что когда впервые вышел на свободу то всем телом ощутил этот дух воли... Тогда даже звезды в небе в стократ увеличили свой свет, ведя меня до поезда в Питер...
Армия мне сниться до сих пор. Всегда одно и тоже - я снова попадаю туда и понимаю что впереди еще 365 дней и пошел только первый из них... Для меня это всегда страшный сон. Цените свободу!

Депрессия. Питер пока.
Я поехал обратно, к своим проблемам от которых так нелепо убежал в армию. Питер меня не ждал, он вообще про меня забыл. Ни универ, ни те знакомства, что я завел там и даже встреча со школьным другом - ничего не смогло меня хоть как-то привлечь. Везде и всюду я понимал что нахожусь совсем не на своем месте - я был даже не рыбой, выброшенной на берег, а простым карасем в пачке Бирки к пиву. Я был словно инопланетянин в одном из самых больших городов в мире. Чужой и так далеко от дома... Полное и всепоглощающее чувство отечества в толпе.
Честно скажу я не знал как мне быть дальше в этой ситуации. Я ясно видел что все летит к чертям. Что я только и делаю что хожу, бухаю, жру - веду самый настоящий паразитический образ жизни. Вот в универе мне маячит уже отчисление, сосед по комнате просит съехать от него куда-нибудь, а родные не знают что и думать обо мне, ведь я вторую неделю не беру трубку... Постепенно во мне разгорался пожар стыда и отвращения к самому себе. Мне казалось еще чуть-чуть и я сделаю с собой что-то плохое или может прыгну в ближайший поезд и пойду по миру... Голова разрывалась, и времени на принятие хоть какого-нибудь решения оставалось все меньше.
Мне даже сейчас плохо физически от одних только воспоминаниях о тогдашнем моем состоянии. Я никогда "до" и "после" не чувствовал себя на столько растерянным, никчемным... Это было страшно, ведь я потерял цель для жизни.
Потом я все-таки решился действовать - мне просто надоело уже стагнировать на одном месте. Ведь я делал когда-то так - бросал все и начинал заново. Нужно было только вновь найти душевные силы для такого сложного шага.
Как видеться мне теперь, мой талант - рисование смогло придать мне уверенности в своем выборе дальнейшего пути. Помню, я тогда очень сильно погрузился в рисование и даже купил себе новый планшет (первый раз покупал что-то через интернет!). И, кстати, я достиг тогда гораздо больших вершин и овладел многими приемами в диджитал арте, чем в спокойном состоянии. Тут как бы закономерно заметить, что мне, наверное, стоит по чаще грузиться такими проблемами, дабы мой талант рос как на дрожжах. Шучу! Это ведь мое лекарство, а не простая мазня карандашиком. Все бы еще это понимали, ага..
В общем 30 марта, я сказал Питеру "чао" и с надеждой сел в самолет до Иркутска. С надеждой не за себя, а за тех кто ждет моего прилета, тех кому еще только предстояло объяснить, почему же я такой непутевый раздолбай (в их глазах).


Дом - семья. Стены их слепоты.
Дом не принял меня, но и не выгнал. Я знаю они любят меня, но их вера в то, что я пройду путем который они мне пророчили оказалось пустым для меня звуком. В их глазах большой упрек - во мне сидит чувство разбитой вазы, как семейной реликвии. Ведь они все вложили много сил в то чтобы я получил все радости жизни (не смотря на ее скверное начало), а я взамен не дал им ничего кроме впустую потраченного времени, слов, выпадов...
В меня не верят, даже сейчас. Спустя целый год моя родня не стала ближе ко мне, а наоборот, мы отстраняемся все дальше, становимся все более чужими друг для друга. И ко мне все яснее приходит понимание, что это не мои родственники... Да, по крови они самые (хотя в этот бред язычников я вообще не понимаю!), но по душе безумно далеко от меня. Точнее я от них всех.
Ты случайные читатель не думай обо мне как о человек с большим чувством собственно важности в этом мире - я вообще не из этих категорий. Я другой и самый простой человек которого я знаю на этом свете. Только вот окружающие меня люди так не считают, вещают свои предосудительные ярлыки, клеймят меня дурным именем "неудачника". Я смеюсь же над ним, но без злобы... Доказывать, что я по-другому понимаю мир я рискнул лишь однажды, но поняли меня частично и однобоко. Ведь каждый смотрит на меня со своей колокольни.
Сейчас правда, все как-то попривыкли что ли, что я не с ними на разных праздниках, гуляньях. Они думают, что я изменился, забил голову дурья, побывав в Питере и армии. Не понимают они, что я был таким всегда. Вот только видеть этого никто и не хотел. Все судят меня по себе, значит все идиоты конченые! И за такую тупость в обращении с собственной жизнью я вас презираю, а значит и не быть нам друзьями никогда. 
Я правда устал молчать о том ,что думаю об окружающих. Теперь, когда я не боюсь ни своих слов, ни действий, я не чувствую себя обязанным всем вокруг. Родственников не выбирают, а значит подстраиваться придется уже им, а не мне. И личные обиды для меня тут полная ерунда. Так как я не прощу напыщенно воспринимать меня как есть, я прошу о том, чтобы меня оставили в покое. Только то!
Все идет с детства, все. Но только свое детство я лепил сам. А свободу в этом процессе я всегда ставил в угол пирамиды. Однако, свободным быть не так легко, даже грустно. Ведь по всемирному закону тяготения общества: человеку нужен только человек. Вот и ты мне понадобилась...


Любовь. Как думаешь, зачем ты была нужна мне?
Вот тут будет ну ооочень откровенно. Такая тема, такая боль ни разу ни где не описывал так открыто свои чувства...Хей, а может ты и правда это все прочтешь. Короче, я извинюсь тут, ниже, за все перед тобой.
Отношений у меня не было давно, почти 5 лет. Не хило так для того кому всего 21, да? И все тянулось к тому, что я решил, что мне нужна девушка, иначе я сдохну от не истраченной любви внутри себя. В мае, прибывая в каком-то ночном клубе, как и раньше тупо прожигая жизнь в пьяном угаре вот уже второй день подряд, я четко понял что этим летом найду кого-нибудь, ну хоть кого... И я нашел тебя!
Все как всегда, мои манеры и привычки так и не изменились с прошлых отношений. Всегда один и тот же план. И в начале он работал почти как надо. Однако потом я сам понял свою ущербность, свое отставание в плане общения с девушками. Срочно пришлось учиться на примерах друзей, заочно и параллельно. Но это все ерунда по сути, все это решается постепенно... Отсутствие самой любви только никак и ни чем не решается! 
Я за всю жизнь любил только одну девушку, один раз. Потом это был флирт, взаимная симпатия, увлеченность, но никак не больше. Я так и ни смог ни кому отдаться полностью, со всей душой. Увы, с тобой было точно так же. Честно - мне не нужна была ты сама, мне важны в нас были только отношения. То что у меня просто есть девушка, а не то что именно ты моя девушка. Это я теперь понимаю, что тогда нашу недолюбовь надо было прекратить с первым же днем осени. Но я не мог так поступить, так как видел, что тебе все это важно, что ты ценишь это в действительности, больше чем я.
Не знаю, может ты сама стала ощущать в сентябре, что для меня ты пустой звук, но я как последний трус, не нашел сил признаться тебе, сильной девушке, в своей безразличности. Вместо этого я тянул лямку, хотя всегда знал, что ты не моя, может была, но уже точно не будешь. А ведь мы даже планы на свадьбу строили! Такие глупцы...
Самое интересное здесь было то, что когда ты стала холодеть ко мне я почему-то вдруг наоборот стал все более зависим от тебя. Такая ненормальная обратная реакция, которая меж тем показательна, в том плане на сколько мы далеки друг от друг были всегда. Под конец наших отношений ты реально стала важна мне. Нет, это все еще не любовь, но до безумия сильное чувство собственности (но! но! не как вещи, я не о том!) или точнее привычки к тебе. Я не хотел тебя отпускать, ну правда! Но понимал же что я сам никак не твой формат. Я не хуже и не лучше, просто у нас цели противоположные, стандарты, понятия - в общем вся эта чушь (не в деньгах счастье, верно же?..), которая делает нас такими разными. В этом же мы признались друг другу в момент последнего разговора. 
Мы не плохие друг для друга люди, и по сути ни чего е потеряли, а, я уверен, приобрели. Для тебя я стал самым добрым и...все. Хотя наверное это похвально для меня - что-что, а обидеть тебя я никогда не желал. Но то что дала ты мне в итоге я очень ценю. Пускай те слова и были очень обидны для меня, пускай они так разбили меня. Хрен с ним тогда. Эмоции я пережил те, а вот понимание твоих слов во всей их важности, для будущего меня, ко мне пришло через месяц после нашего расставания. Тут то я о них не напишу - че я дурак совсем что ли! Спасибо, что рассказала мне кто я такой на самом деле тогда, надеюсь, был, а не есть сейчас. Я очень уважаю тебя за это!
Удивительный мир отношений мужчин и женщины, я всегда удивляюсь том на что еще способны люди, когда их связывают эти самые нити симпатии. Ты была моим показателем, чертой, экзаменом. Как всегда в жизни я поступил в это заведение под названием "Любовь", а вот что дальше с не делать не знаю... Не знаю я, а страдают от этого другие люди, потом страдаю я - порочный круг. По этому я решил сначала в себе разобраться, а уже потом трогать кого-нибудь.
Рано или поздно я найду свою настоящую большую любовь. Но тебе желаю только одного - никогда не думай, что этого чувства ты не разделишь с кем-нибудь. На наших параллельных улицах будут свои гулянья по этому поводу, так что не зарекайся никогда, будто она для тебя не существует. Подождать надо.
Наверное, тут все.
Я подвел итог, а значит ко мне наконец-то приходит осознание того что это прошлое, всего лишь прошлое время. Только так оно теперь и должно восприниматься. 


Горизонт событий.
Ну что, сочинение "как я провел этот год" можно считать оконченым. Трудно мне было? Нет конечно, это я так ною, да прикидываюсь. Детям в Африке трудно, пенсионерам там, инвалидам, а я только и делаю вид, что понял суть этой жизни и теперь существую в каком-то своем измерении. Ладно, отключаю циника - я ведь добрый парень. Показетельно не гребу против течения, а трачу время на себя - вот девиз мои будней в этом годоу. Понты конились до последнего. и мне срочно нужно многое сделать. Я вновь заполняюсь идеями и начниаю реанимировать свои старые проекты. Работы по горло, но я хочу больше, куда больше чем есть сейчас. Для этого уже пошли эволюционные движения в обычной жизни - не курю, не пью (кроме праздников), учусь, стараюсь делать все сегодня. Я не хочу терять самого себя под грузом условностей внешнего мира. Саморазвитие - вот моя догма на 2015. Спасибо за внимание. 

среда, 9 июля 2014 г.

One day


Чтобы прийти к некоторым выводам своей жизни нужно пройти не мало путей. Да, это старая истина об опыте, мудрости и, наверное, взрослении.  Я всегда думал: к чему стремится отдельно взятый человек? Вроде как смотришь со стороны на него, то видишь его деятельность, внимаешь его мыслям – понимаешь, что живет человек, старается. Но каковы его мотивы и стремления в ней? Какие цели у него на этой земле? Говорят, кто понял жизнь теперь уже ни куда не торопиться. Однако этот некий дзен миропознания присущ только очень твердым людям (я не имею виду целеустремление). А я таким не являюсь даже близко. Наоборот я таких адептов прямолинейности презираю. 

Моя натура подвержена влиянию из вне – в этом я отдаю себе полный отсчет. Покуда я ощущаю себя ведущим или ведомым в разное время, в итоге же я замираю, где то посередине. Принимая на себя все обстоятельства, давясь грузом собственных амбиций, терпя дискомфорт, я все же нахожу своей путь. Конечно, меня сбивает порой с него разные события и быт жизни, но я всегда возвращаюсь к своим собственным заветам, стремлениям и мечтам. На это нужно время и колоссальные душевные возможности. А самое главное - покой и уединенность.

Мои мотивы трудно объяснить словами. Как бы вычурно я не написал здесь или высокопарно рассказывал Вам при встрече, мне все-таки не удастся точно рассказать и сотой доли своих мыслей. Бывает, я подолгу прибываю в блуждании своих размышлений и фантазий, и неважно сплю я или же бодрствую. В них я доходил до каких-то опасных граней, на столько страшных, что лучше эти видения навсегда останутся у меня в голове, но не суть. Благодаря своему взгляду на вещи я сам того не замечая приобрел свое мнение об этом мире. От него же и шли мои действия, которые так и не поняли мои родные и друзья. Я знаю, что их мнение о моей сути носят разочаровывающий характер – для них я эгоист, лентяй, повеса, в общем, сама никчемность. И знаете, при всей горести в душе, что взывает такое отношение ко мне окружающих, я все-таки не хочу ни кого обвинять в скудоумии и косности (а ведь какие вихри злобы я сдерживал в себе). Сейчас я не в том положении, чтобы диктовать им свое понимание мира. Люди ценят друг друга по поступкам, за действия – это модель современного общества. А как и что там внутри у каждого человека за его плотью, в психическом смысле – не выясняют, и даже если рассказать – не поймут. И пока что я должен терпеть. На все вопросы типа «что с тобой такое?» я с грустью кидаю « вам не объяснить, ни кому не объяснить».

Всю свою сознательную жизнь, включая меня сегодняшнего и, наверное, даже завтрашнего я одинок. Но я не плачу по этому поводу – мне так комфортно, ведь я интроверт по натуре. Единственное о чем я сожалею сейчас так это то, что мне, увы, не с кем поделиться своими суждениями. Нет ни кого, кому бы я мог рассказать о себе все как есть безо лжи и уверток. Нет, я пробовал, но даже самые близкие мне люди либо непонятно хмыкали, либо же не верно меня интерпретировали. И посему мне ни чего не остается, как держать все в себе, вести этот блог, дневники, говорить с самим собой... То, что твориться в моей голове не должно оставаться там очень долго. Я не намекаю на какие-нибудь свои психические девиации, просто я точно уверен, что мой путь не так уж и плох, как малюют его остальные.